Представьте двадцатипятилетнего парня — красавец, студент Стэнфорда, перспективный теннисист, выигрывавший национальные турниры. И вдруг из-за болезни он оказывается парализованным от шеи до пальцев ног. Навсегда.
Был ли он неудовлетворён сложившейся ситуацией? Определённо! Было ли у него видение желаемого будущего? Ещё бы! В желаемом будущем виделась карьера теннисиста, получение престижной степени доктора медицины и создание счастливой семьи. Прилагал ли он усилия? Да — долго, отчаянно, тщетно.
Кстати, знакомьтесь — это история Арнольда Бейссера, создавшего парадоксальную теорию изменений.
Внутреннее сопротивление — это огромный якорь, привязанный к человеку, который с полной отдачей на морально-волевых прилагает усилия, чтобы реализовать задуманное тем способом, который кажется ему правильным.
Например, возьмём вымышленного персонажа с красивым набором из травмы отвержения, перфекционизма как анти-тревожной стратегии и признаков СДВГ.
Он хочет добиться успеха, почувствовать себя реализованным и счастливым. Что он будет делать?
Он будет много планировать, шлифовать детали, готовиться… Если бы проводились соревнования по подготовке — он точно был бы среди призёров. Планирование снижает тревогу и даёт иллюзию движения к цели. Потом ведь придётся как-то проявляться и показывать себя миру. Поэтому если уж что-то показывать — это должен быть шедевр, к которому не докопаться.
За поддержкой обращаться тоже не наш вариант — внутренний голос шепчет: «да кому ты нужен такой… жалкий, нереализованный, слабый, глупый… (вставьте нужное слово)». Круговорот стыда, злость на себя, бессилие, отчаяние, заход на новый круг или уход в апатию.
А ведь человек и ситуацией текущей не доволен, и план есть, и делает что-то…
До тех пор, пока им движет идея: «Если не получается, значит я плохо стараюсь», эта музыка будет вечной.
Что если желанная цель недостижима из этой точки? Или для этого человека? Или для этого человека в этой точке? Фиксация на старых целях, которые невозможно достичь в нынешней ситуации. Хватание за старые идентичности, которые остались в прошлом. Попытки на силе воли и упрямстве вернуть утраченное будущее. Всё это истощает и блокирует возможности адаптации и развития.
Но иногда нужно основательно выдохнуться, чтобы остановиться и признать, что ничего не работает. Что я, похоже, в тупике и не знаю, как выбраться. Что образ, соответствия которому я от себя требую и за несоответствие которому себя стыжу — мне недоступен, я не такой. Все привычные опоры не работают. Мне страшно, стыдно и одиноко.
Бейссер на собственном опыте сформулировал правило, которое до сих пор кажется контринтуитивным: изменения происходят не когда человек пытается «стать другим», — а когда полностью принимает то, что есть сейчас. Это не про «прими себя» из мотивационной книжки. Это про точку, в которой перестаёшь тратить силы на войну с собой и реальностью.
Думаю, сюда приходят через отчаяние. Едва ли кто-то по собственной воле решит спуститься в этот личностный подвал. Но в этом месте может произойти признание реальности. Через «отгоревание невозможности». И эта новая реальность станет новой системой координат, в которой могут появиться новое видение и новые точки приложения усилий.
Арнольд Бейссер не добился перемен, к которым он упорно стремился после случившегося с ним несчастья. И до конца жизни оставался парализованным.
Он умер в 65 лет, успев, будучи прикованным к инвалидному креслу, стать профессором психиатрии в Калифорнийском университете, опубликовать более 100 научных работ и несколько книг, включая «The Madness in Sports», заложившую основы спортивной психиатрии, получить звание пожизненного почетного члена Американской психиатрической ассоциации, и сформулировать «Парадоксальную теорию изменений», ставшую одним из самых влиятельных текстов в гештальт-терапии.
А я очень хочу верить, что ему удавалось чувствовать себя счастливым.